Павел Петрович Марченя

«Смута» рассматривается в качестве основополагающей комплексной проблемы истории России и россиеведения. Проводятся параллели между тремя «Великими российскими смутами» (начала XVII, начала XX и рубежа XX-XXI веков). Периодически повторяющиеся системные кризисы российского государства и общества связываются с особенностями России как Империи. Взаимодействие народа и власти рассматривается как главный фактор возникновения, развития и преодоления «Смуты».

Предлагается авторская трактовка понятия «Империя». «Империя» интерпретируется как особая форма единения власти и народа, имеющая свои запасы прочности, защитные механизмы и способы обеспечения цивилизационной идентичности и социокультурной преемственности. Предлагается концептуальная схема, связывающая периодически повторяющиеся системные кризисы российского государства и общества с особенностями России как Империи.

Изучение «русских смут» рассматривается как основополагающая проблема современного россиеведения. Предложена концептуальная схема, связывающая периодически повторяющиеся системные кризисы российского государства и общества с особенностями России как империи. «Империя» интерпретируется как особая форма единения власти и народа, имеющая свои запасы прочности, защитные механизмы и способы обеспечения цивилизационной идентичности и социокультурной преемственности

The role of the multiparty system in the context of Russian troubles as a systemic crisis of the Empire is one of the key issues for understanding the mechanisms of destruction of Russian imperial state, which happened twice in the last century. The article criticized the theoretical positions that: 1) the multiparty system is a universal constructive factor of civil society development; 2) the mass position towards the parties is determined by comparing the party programs and people’s interests; 3) the interparty rivalry in Russia is carried out in the sphere of rational public policy. These provisions contradicted the Russian national practice: 1) the Russian multiparty system became one of the factors of the catastrophes, played an important role in the sad end of the Russian and Soviet empires; 2) in Russia, people didn’t’ use to read party programs and don’t do that now; 3) the real struggle of parties and “historical alternatives” takes place in mass consciousness, serving as the true dominant of political history of the Russian troubles. “Empire” is regarded as a special, adequate for mass consciousness form of unity of the power and the masses, and “the Time of Troubles” – as a temporary destructurization of the system of interaction between authorities and masses of the Empire, caused by the threat of interruption of historical continuity imperatives of state and civilizational identity. In the article three “waves” of the Russian multiparty system are identified and compared: 1) the beginning of the XX century; 2) the end of the XX century; 3) the beginning of the XXI century. The first and second options of national multiparty system are analyzed in the context of their role in the deaths of historical empires. The modern stage is interpreted in the context of the opposite of historical trends as the least harmful in this situation.

The role of the multi-party system during the Russian Times of Troubles, otherwise systemic crises of the Russian Empire, is one of the key problems behind the collapse of the Russian Empire that occurred twice during the last century. This article takes a critical look at the following theoretical propositions: (1) the multi-party system is a universal constructive factor of civil society development; (2) the popular attitude to political parties depends on the extent to which party programs meet the interests of the masses; (3) interparty rivalry in Russia unfolds in the sphere of rational public politics. All these propositions are overturned by Russian practice: (1) the Russian multi-party system was one of the catastrophic factors that played a key role in the dramatic collapse of the Russian and Soviet Empires; (2) people in Russia have never read party programs and do not read them now; (3) parties and the “historical options” they offer compete in the realm of mass consciousness which is far from rational and which invariably turns out to be the dominant factor in the history of Russian Times of Troubles. “The Empire” is perceived as a form of unity of power and the masses that appeals to mass consciousness, while Times of Troubles represent temporary destructurization of the system of interaction between the power elite and the masses in the Empire threatening to disrupt historical continuity of state imperatives and civilizational identity. The author identifies and compares three “waves” of the Russian multi-partyism: (1) early 20th century; (2) late 20th century and (3) early 21st century. The first two versions of the multi-party system are analyzed in the context of their role in bringing about the demise of historically established empires. The modern stage is interpreted in the context of opposing historical trends as the least of all possible evils in the current situation.

Критикуется популярный миф о «правовом нигилизме» как якобы устойчивой характеристике русского народа, его культуры и истории. Указывается на доминирующую роль массового правосознания в отечественной системе взаимодействия власти и общества в ситуациях реального «исторического выбора» (системных кризисов, смут и револю-ций). Негативизм массового сознания рассматривается как функциональное проявление механизма самозащиты исторически конкретной цивилизации. Употребление термина «правовой нигилизм» переосмыслено в контексте проблемы цивилизаци-онной идентичности. Ключевые слова: правовой нигилизм, правовая культура, массовое правосознание, массы, смута, революция, кризис.
Annotation. In this article the popular myth about " legal nihilism " as a strong characteristic of Russian nation, it's culture and history is criticized. The dominating role of mass legal sense in native system of authorities and society interaction in situations of real " historical choice " (system crisis, distempers and revolutions) is showed. Negativism of mass legal sense is considered as a functional demonstration of self-protection mechanism of historically particular civilization. The term " legal nihilism " is reinterpreted concerning the civilization identify problem.

Марченя П.П. Крестьянское сознание как доминанта Русской революции / П.П. Марченя // Научный диалог. – 2015. – № 12 (48). – С. 303–315. 
Крестьянское сознание рассматривается в качестве доминантного фактора политической истории всей Русской революции первой трети XX века. Утверждается, что крестьянское со- знание, архетипы которого коренились в русской поземельной общине, служило матричным для массового сознания в целом. Отмечается, что именно крестьянское / массовое сознание играло решающую роль в историческом выборе России в ситуации системного кризиса, поставившего под вопрос дальнейшее существование Империи как особой формы единения власти и масс. Автор полагает, что в конкурсе исторических проектов боровшихся за власть политических партий судили массы, искавшие «свою» власть в системе архаических координат «свой—чужой». По мнению автора, в этом поиске и заключается функциональный смысл «Русской смуты» как болезни Империи, связанной с угрозой прерывания исторической преемственности цивилизационных императивов и проблемой цивилизационной идентичности элит и масс. Доказывается, что отсутствие резонанса с системообразующими параметрами сознания общинного «мира» у политических элит, претендовавших на наличие «исторической альтернативы», означало невозможность их реального политического будущего. Точка зрения автора состоит в том, что большевизм оказался единственной политической силой, адекватной массам. Peasant consciousness is considered as the dominant factor in the political history of the whole Russian revolution of the first third of the XX century. It is argued that peasant consciousness, the archetypes of which was rooted in the Russian land community, was a matrix for mass consciousness as a whole. It is noted that Russian mass consciousness played a crucial role in the historical choice of Russia in the situation of systemic crisis that called into question the further existence of the Empire as a special form of the unity of power and mass. The author believes that the competition of historical projects fought for power of political parties was judged by the masses who seek “their own” power in the archaic system of coordinates “friend or foe”. According to the author, this finding is the functional meaning of “Russian Confusion” as the disease of the Empire, associated with the threat of interruption of historical succession of civilizational imperatives and the problem of civilizational identity of elites and masses. It is proved that the lack of resonance with the core parameters of the consciousness of community world in the political elites, claiming the presence of “historical alternatives”, meant the impossibility of their real political future. The author’s point of view is that the Bolsheviks were the only political force that wass adequate to the masses.

В статье рассмотрена проблема осмысления места и роли масс и массовой политики в системе взаимодействия власти и общества в критических ситуациях смут и революций как системообразующий объект комплексных исследований, требующий интеграции методологического и методического арсенала всех социальных наук. Осуществлены типология и компаративный анализ основных исследовательских парадигм темы. На основе полидисциплинарного переосмысления темы дан авторский вариант ее современного прочтения, обобщающий важнейшие достижения историографии.
This article concerns the problem of comprehension of the place and the role of the masses and the mass politics in interaction of power and society in critical distempers and revolutions. This problem is the backbone object of complex researches which demands the integration of a methodological and methodical arsenal of all social sciences. Typology and comparative analysis of the main research paradigms of a theme are carried out. On the basis of the polydisciplinary reconsideration of the theme the author gives the variant of it’s modern perusal which generalize the most important achievements of a historiography.

The article is devoted to the problem of comprehension of the place and the role of the alcohol and “Drunk Human” (Homo Ebrius, Homo nimii vini) in interaction of power and Russian society in the situations of strifes and revolutions. The drunken pogroms are considered to be the significant factor of "Time of Troubles" (for example, Russian revolution history in 1917).
Статья посвящена проблеме осмысления места и роли алкоголя и «Человека пьяного» (Homo Ebrius, Homo nimii vini) во взаимодействии власти и общества России в ситуациях смут и революций. Пьяные погромы рассматриваются как важный фактор истории «смутных времен» (на примере русской революции 1917 года).

Статья представляет попытку современного исторического прочтения мнимой «бессмысленности русского бунта». Российское крестьянство, крестьянское правосознание и крестьянский бунт рассматриваются в контексте существования и воспроизводства Российской Империи как особой формы единения власти и народа, имеющей свои защитные механизмы и способы обеспечения цивилизационной идентичности.

«Смута» рассматривается как основополагающая проблема россиеведения, в которой сосредоточены все ключевые конфликты российской истории. Взаимодействие масс и власти рассматривается как основной фактор генезиса и преодоления русской смуты. Вопрос о легитимности власти решается массами в системе архаических координат «свой–чужой». Автор сравнивает противостояние «двух Россий» в Смуте 1917 г. и в Смуте рубежа XX–XXI вв. 
“Smuta” is considered as an essential problem of the Russian studies, in which concentrated all key conflicts of Russian history. The interaction of the Masses and the Power is considered as the main factor determining the genesis and overcoming of Russian strife. The question of the legitimacy of Power is solved by the Masses within the system of ancient oppositions "native–opposite" (“friend-or-foe”). The author compares confrontation between the “two Russias” Troubles in 1917 and in the Troubles at the turn of XX–XXI centuries.

Понятие «Империя» интерпретируется как выражение опосредованной власти Императива, задающего базовые параметры государственной форме осмысленного бытия человека и общества. Массовое сознание рассматривается как доминанта политической истории Русской Смуты и социокультурная основа победы большевизма

В статье критикуется миф о том, что Партия социалистов-революционеров в 1917 году представляла «демократическую альтернативу» большевизму. Партия эсеров не являлась ни демократической (так как в решающий час отказалась взять на себя ответственность за проведение в жизнь воли демоса), ни реально альтернативной (так как вела себя неадекватно массовому сознанию, которое и являлось подлинной доминантой Русской революции). Эсеры, формально сохраняя имидж крестьянофилов, на деле уступили идейно-институциональное лидерство меньшевикам (крестьянофобам). И идеологически, и психологически эсеры были неконкурентоспособны по сравнению с большевиками. Будучи партией протеста, неонародники не являлись конструктивной политической силой и всем своим политическим капиталом были обязаны народному лозунгу «Земля и Воля». Но именно тогда, когда этот лозунг стал претворяться крестьянством на практике, вместо его решительной поддержки они заговорили о допустимости решения этих вопросов исключительно конституционным путем. Фактически эсеры сами сдали конкурентам свои лозунги вместе со своей социальной базой – и были острижены большевиками как библейский Самсон Далилой. Так неонародники остались без народа – и оказались партией, не нужной ни крестьянству, ни красным, ни белым. 
Socialists Revolutionaries in Russia in 1917: Neopopulists without People. In the article the myth that the Party of Socialists Revolutionaries in 1917 constituted the “democratic alternative” to the Bolshevism is criticized. The Esers party was neither democratic (as it refused to assume responsibility for carrying out the people’s will at decisive hour) nor indeed alternative (as it behaved inadequately to the collective conscious which was the real dominant of the Russian revolution). The Esers, formally having the reputation for peasantophiles, in practice yielded the ideological and institutional leadership to Mensheviks (peasantophobes). Both ideologically and psychologically the Esers were noncompetitive in comparison with Bolsheviks. Being the protest party, the Neopopulists were not the constructive political force, and all their political capital was obliged to the people’s slogan “Land and Liberty”. But when this slogan began to be realized by the peasantry in practice, instead of its resolute support they started talking about an admissibility of the solution of these questions only by constitutional means. The Esers in fact handed over to the competitors the slogans together with the social base – and were shaved off by Bolsheviks like bible Samson by Delilah. Thus the Neopopulists remained without the people – and became the party not necessary neither for the peasantry, nor for the Red and the White.

В центре внимания статьи находится проблема осмысления роли женщин и женского начала в смутах и революциях России, преимущественно на материалах Февраля–Октября 1917 года. «Баба» и «бабье» рассматриваются как исключительно значимый фактор массовых социальных процессов в «смутное время»

Марченя П.П. “Homo ebrius” в антропологии русской смуты: к постановке проблемы / П.П. Марченя // Философские исследования и современность: сборник научных трудов / ред. кол.: С.Р. Аблеев, П.П. Марченя (отв. ред.), А.В. Чертищев. – Выпуск 3. – М.: ИД Акад. им. Н.Е. Жуковского, 2014. – С. 137–162.

В монографии анализируются взаимосвязи большевизма и народного правосознания в период от Февраля к Октябрю 1917 г. Под «народным правосознанием» понимается правосознание широких народных (крестьянских, солдатско-крестьянских и рабоче-крестьянских) масс. Именно крестьянское правосознание переосмыслено в качестве доминантного фактора политической истории в конкретно-исторических условиях 1917 г. и рассматривается как социокультурная основа краха провозглашенной Февральской революцией «демократии» и установления большевистской диктатуры. Исследование базируется на значительном комплексе источников широкого спектра.

Марченя П.П. Массы и массовое сознание: фактор социальной стабильности или угроза национальной безопасности? Уроки истории русских революций (к 100-летию событий Февраля–Октября 1917 г.): учебное пособие / П.П. Марченя. – М.: Московский университет МВД России имени В.Я. Кикотя, 2017. – 123 с. ISBN 978-5-9694-0365-9 
Учебное пособие подготовлено по заказу Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Москве.
Содержит анализ феномена масс и массового сознания как факторов российской политической истории, взаимодействия масс и политических партий в системных кризисах России (преимущественно на материалах Февраля–Октября 1917 г.), места и роли массового правосознания в отечественной системе взаимодействия власти и общества. Помогает сформировать целостное многоаспектное представление о функциональности массового сознания в социально значимых процессах и профессиональные компетенции в сфере систематизации процессов взаимодействия масс, личности, общества и власти, выявления и осмысления закономерностей, эффектов и механизмов прямых и обратных связей гражданского общества и государства и своевременного адекватного реагирования на деструктивные массовые процессы; способствует укреплению социального иммунитета против попыток манипуляций сознанием и провокаций проявлений массового экстремизма.
Предназначено прежде всего для сотрудников органов внутренних дел (для подготовки занятий в рамках системы профессиональной служебной подготовки личного состава), курсантов и слушателей (в учебном процессе), адъюнктов и научно-педагогических работников (в занятиях по общественно-государственной и морально-психологической подготовке) образовательных организаций системы МВД России.

В монографии представлены междисциплинарные исследования актуальной проблемы обоснования цивилизационного суверенитета России, независимого развития ее духовного и социально-политического потенциала в условиях обострения геополитического и ценностного противостояния современных цивилизаций (в том числе Западного мира и Евразийского пространства)